Гуашь из петербургской квартиры на Фонтанке выставили в Лондоне за 90 000 рублей
- Небольшая работа Евгения Лансере 1902 года прошла путь от издательского салона на Фонтанке до лондонских торгов — и теперь снова ищет хозяина.
На аукционе Woolley & Wallis (торги 9 сентября 2026 года) выставлена гуашь «Северный рыболовный стан» кисти Евгения Евгеньевича Лансере. Эстимейт — £600–800 (55 000–93 000 рублей). Формат скромный: 18,5 × 28,5 см, бумага, гуашь. Но провенанс у этого небольшого листа такой, что хочется остановиться и разобраться.
Гуашь Лансере «Северный рыболовный стан», 1902 / The Saleroom / Woolley & Wallis, аукционная страница
По документам, картина принадлежала Ивану Михайловичу Степанову — петербургскому издателю и редактору, чья квартира находилась в доме Державина на Фонтанке. В 1995 году работа прошла через «Русские торги» Sotheby's в Лондоне (14 декабря, лот 254) — причём тогда её продавали вместе с открыткой того же сюжета. Теперь она снова на торгах, уже через Woolley & Wallis.
Кто такой Лансере и почему это важно
Евгений Лансере родился в 1875 году в Павловске. Его отец — скульптор Евгений Александрович Лансере, дядя — Александр Бенуа, дед по материнской линии — архитектор Альберт Кавос, строивший Мариинский театр. Художественная династия, которой позавидовал бы любой европейский город.
В 1899 году Лансере вступил в «Мир искусства» — то самое объединение, которое перевернуло русскую живопись и книжную графику на рубеже веков. Рядом с ним работали Бакст, Сомов, Добужинский. Они отвергали академическую серость и хотели вернуть искусству красоту — не парадную, а живую.
Деталь лота крупным планом / the-saleroom.com; дополнительное изображение только из проверенного источника
Гуашь датирована 1902 годом. Именно тогда Лансере активно ездил по русскому Северу — в Архангельскую губернию, в Карелию. Его северные работы — не туристические зарисовки. Это попытка поймать особый свет, который бывает только там: белёсое небо, тёмная вода, деревянные постройки на берегу, тишина.
Гуашь как техника была для него принципиальным выбором. Она позволяла добиваться матовой светоносности, которую акварель не даёт. Северный пейзаж в гуаши выглядит именно так, как он ощущается: плотно, холодно, с достоинством.
Квартира на Фонтанке
Дом Державина на Фонтанке — адрес с историей. Здесь жил поэт Гавриил Державин, здесь позже располагались редакции, салоны, издательства. Иван Степанов, первый владелец картины, был человеком из того круга петербургской интеллигенции, где литература, журналистика и живопись существовали вместе, за одним столом.
То, что именно у него оказалась работа Лансере 1902 года — не случайность. «Мир искусства» был тесно связан с издательским миром: журнал с тем же названием выходил с 1899 по 1904 год, и его читали именно такие люди, как Степанов.
Как картина покинула Россию — неизвестно. Это белое пятно в провенансе, которое само по себе красноречиво. Революция, эмиграция, реквизиции, продажи через Торгсин — русское искусство расходилось по миру разными путями, и далеко не всегда добровольно.
Лондон, 1995 — и снова Лондон
На «Русских торгах» Sotheby's в декабре 1995 года эта гуашь появилась как лот 254. Тогда её продавали в паре с открыткой того же сюжета — редкая деталь, которая говорит о том, что прежний владелец собирал материал вокруг работы осознанно.
Теперь та же работа идёт через Woolley & Wallis — британский аукционный дом, специализирующийся в том числе на русском и европейском искусстве. Эстимейт £600–800 по меркам рынка Лансере — цена скромная. Его работы уходили и за десятки тысяч фунтов, особенно когда речь о крупных форматах или исторических сюжетах.
Здесь — небольшой северный этюд с хорошим провенансом, подписью и датой. Для коллекционера «Мира искусства» это именно то, что нужно: документированная вещь с понятной историей, не раздутая в цене.
Покупают такие работы обычно частные коллекционеры русского искусства — их немало в Лондоне, Женеве, реже в самой России. Рынок Лансере стабилен: художник достаточно известен, чтобы имя что-то значило, и достаточно продуктивен, чтобы работы периодически появлялись на торгах.
Маленький лист гуаши, написанный на русском Севере в 1902 году, пережил революцию, советское время, лондонские торги 1990-х — и снова ищет нового хозяина. Провенанс у него честный, история — настоящая.
Лот и торги: The Saleroom
Кстати, недавно мы рассказывали о похожей аукционной истории: Трость Фаберже с зелёным камнем ушла на Bonhams: что она говорит о своём хозяине.
Хотите узнавать больше из мира аукционов — подписывайтесь на наш канал.