Серебро Екатерины II всплыло на парижском аукционе: что скрывает «Тульский» сервиз
Две лондонские чаши 1776 года с российским имперским гербом уходят на парижских торгах — и за ними почти 250 лет путешествий между дворами и коллекциями.
На аукционе Drouot в Париже 22 сентября 2026 года выставлена пара серебряных овальных чаш — часть так называемого «Тульского» императорского сервиза, заказанного Екатериной II. Стартовая ставка — 9 000 EUR, эстимейт — 15 000–16 000 EUR (881 000 рублей по верхней границе). На каждой чаше выгравирован российский имперский герб. Сделаны в Лондоне. В 1776 году. Для русской императрицы. И это, если вдуматься, само по себе уже история.
Лондон для Петербурга
Екатерина II заказала сервиз у двух ведущих лондонских серебряников своего времени — Джорджа Хеминга и Уильяма Чонера. Мастерская Хеминга и Чонера тогда входила в элиту британского ювелирного цеха: они работали для королевского двора и аристократии.
фото лота — пара овальных серебряных чаш крупным планом, с видимым гербом / Drouot, https://cdn.drouot.com/d/image/lot?path=1413/184169/ef864b057e95a8141395dcf25a20eb03&size=fullHD
Но почему Лондон, а не Санкт-Петербург? Россия в 1770-х активно закупала предметы роскоши на Западе — это был не каприз, а политика. Иностранное серебро на русском столе говорило гостям: Россия богата настолько, что может позволить себе лучшее из Европы.
Чаши размером 38 × 28 сантиметров — немаленькие. Это не чайные блюдца, это посуда для дипломатических приёмов, где иностранные послы должны были видеть и оценивать каждую деталь.
Почему «Тульский» — и причём тут оружие
Название сервиза — один из самых неожиданных фактов в этой истории. «Тульский» — в честь Тулы, города, который по всей Европе знали прежде всего как центр оружейного производства. Тульские мастера славились самоварами и ружьями, а вовсе не придворным серебром.
Деталь лота крупным планом / drouot.com; дополнительное изображение только из проверенного источника
Выбрать такое имя для парадного сервиза — значит сознательно соединить образ военной державы с образом просвещённого двора. Грубо говоря: мы и воюем лучше всех, и ужинаем красиво.
Это типично екатерининская риторика: великая Россия должна быть сильной и утончённой одновременно.
Как сервиз оказался у светской львицы
Сервиз, разумеется, не сохранился единым целым. Судьба дворцовых предметов после 1917 года известна: часть уходила за рубеж через Торгсин и советские антикварные каналы, часть осела в музеях, часть рассеялась по частным коллекциям.
В 2010 году пара этих чаш всплыла на аукционе Sotheby's в Париже — на торгах «Important European Silver, Gold Boxes, and Vertu» (лот 189). Продавала коллекция Молли де Балкани — венгерско-французской аристократки, светской иконы и страстного коллекционера декоративно-прикладного искусства. Её собрание включало предметы русского императорского серебра, и «Тульские» чаши были в их числе.
Провенанс у этого лота почти идеальный: Екатерина II → Sotheby's Paris 2010 → Molly de Balkany Collection → Drouot 2026. Четыре строки — и 250 лет истории.
Почему провенанс — это деньги
Эстимейт 15 000–16 000 EUR для двух серебряных чаш весом, судя по размерам, не самым выдающимся — это не про металл. Стерлинговое серебро 1776 года само по себе стоит куда дешевле.
Здесь платят за три вещи: имя заказчицы (Екатерина II), имя мастеров (Хеминг и Чонер) и — самое важное — задокументированный путь предмета. Sotheby's 2010, коллекция де Балкани, клейма Лондона — это цепочка, которую можно проверить. Для серьёзного коллекционера такая цепочка снимает главный риск: перед ним не подделка и не вещь с туманным прошлым.
В мире антикварного серебра бывает, что два внешне одинаковых предмета расходятся в цене в десять раз — просто потому, что у одного есть документы, а у другого нет.
Рынок и покупатели
Российское императорское серебро давно перестало быть нишевым рынком. После того как несколько крупных коллекций ушли на западные торги в 2000-е и 2010-е, интерес к таким предметам заметно вырос. Покупают преимущественно частные коллекционеры с интересом к русской истории или к британскому серебру эпохи Георга III — здесь эти две темы пересекаются.
Drouot — парижская площадка с репутацией дома, где всплывают сложные и многослойные провенансы. То, что чаши снова оказались именно здесь, в Париже, спустя 16 лет после Sotheby's — логично: это «парижский» лот с точки зрения истории владения.
Две серебряные чаши, сделанные в Лондоне для петербургского двора, прошли через революцию, Париж, светскую коллекцию и снова вернулись на торги — и каждый раз их история становилась чуть длиннее и, стало быть, дороже.
Лот и торги: Drouot
Кстати, недавно мы рассказывали о похожей аукционной истории: Советскую статуэтку с укротительницей львов выставили на Bonhams за 80 000 рублей: кто была эта женщина.
Хотите узнавать больше из мира аукционов — подписывайтесь на наш канал.