Рамку Фаберже выставили на торги в Париже за 920 000 рублей: чьи руки её сделали

• Маленькая рамка из Петербурга 1899–1903 годов оказалась на французском аукционе — и за её серебром скрывается имя мастера, создававшего императорские пасхальные яйца.

На аукционе Drouot в Париже 11 ноября 2026 года выставлен серебряно-позолоченный фотографический портрет-рамка фирмы Фаберже — эстимейт от 10 000 до 18 000 EUR (от 922 000 рублей). Предмет небольшой: 11,6 × 7,8 см, белая прозрачная эмаль по радиальному гильошу, лавровая бордюрная кайма, медальон для фото с серебряными фестонами и золотым бантом-навершием. Выглядит как изящная безделушка. Но два клейма на обороте меняют всё.

Фото лота — рамка Фаберже крупным планом, белая эмаль, лавровый бордюр / Drouot, https://cdn.drouot.com/d/image/lot?path=692/186579/4f086a9c129929d72e195a1bfba6c499&size=fullHD

Два клейма, которые всё объясняют

Первое клеймо — «М.П.». Это Михаил Евлампиевич Перхин, главный мастер петербургской мастерской Фаберже с 1886 года до самой своей смерти в 1903-м. Именно под его руководством создавались первые императорские пасхальные яйца — те самые, которые сегодня уходят на торгах за десятки миллионов долларов.

Второе клеймо — кокошник с инициалами «Я.Л.». Яков Ляпунов, пробирный мастер Санкт-Петербургского пробирного управления. Его задача — удостоверить государственную пробу. Знак кокошника ввели в 1896 году, заменив им старое клеймо с головой в кокошнике. Это сразу датирует вещь: не раньше 1896-го, и по совокупности клейм — между 1899 и 1903 годами, то есть последние годы работы Перхина.

Проба 88 золотников — это 916-я метрическая, почти чистое серебро. Не парадная дешёвка.

Деталь лота крупным планом / drouot.com; дополнительное изображение только из проверенного источника

Как работала эта эмаль

Техника, которую Фаберже сделал своей визитной карточкой, называется гильош (guilloché). Сначала токарно-гравировальный станок наносит на металл точный повторяющийся узор — радиальные лучи, волны, сетку. Потом поверх этого рельефа в несколько слоёв ложится прозрачная эмаль, обожжённая в печи.

Прокол в том, что сквозь прозрачную эмаль виден каждый изъян гравировки. Малейшая неровность — брак. Поэтому настоящий гильош по Фаберже требовал абсолютной точности на обоих этапах: и у гравёра, и у эмальера. Мастерская Перхина этой точности добивалась стабильно — чего не скажешь о большинстве имитаций, которые наводнили рынок уже к 1910-м годам.

Белый цвет эмали на этой рамке — не самый частый. Розовый и голубой встречаются в изделиях Фаберже куда чаще. Белый — строже, холоднее, ближе к дворцовому интерьеру, чем к будуару.

Что стояло на этих столах

Рамки для фотографий — один из самых массовых продуктов фирмы Фаберже по меркам ювелирного дома, конечно. Их дарили на именины, крестины, юбилеи. Ставили в кабинетах, на туалетных столиках, на каминных полках.

Фотография к 1899 году уже прочно вошла в быт состоятельных петербургских домов: портреты родственников, детей, государя — всё это требовало достойной оправы. Фаберже оправу делал ювелирную, буквально.

В петербургском магазине фирмы на Большой Морской рамки продавались в широком ценовом диапазоне. Это не обязательно был сверхдорогой подарок — но и не случайная безделушка. Такая рамка с клеймом Перхина была примерно как сегодня купить часы хорошего швейцарского дома: не яхта, но и не китайская поделка.

Сегодня имя мастера Перхина меняет статус вещи кардинально. Коллекционеры Фаберже давно поняли: клеймо «М.П.» на предмете — это «то же авторство», что и у яиц. Пусть масштаб несопоставим, рука та же.

Почему это в Париже

Drouot — крупнейшая аукционная площадка Франции, работающая как агрегатор для сотен независимых аукционных домов. Русские императорские вещи там всплывают регулярно: старые европейские коллекции, эмигрантские семьи, дипломатический антиквариат.

Путь этой рамки из Петербурга 1900-х в Париж 2020-х — стандартный для эпохи. После 1917 года огромное количество предметов петербургского быта оказалось за рубежом: с эмигрантами первой волны, через дипломатические каналы, через Торгсин и советские распродажи 1920–30-х. Часть осела в европейских семьях и теперь постепенно возвращается на рынок через наследников.

Примечательная деталь в описании лота: «Comes EU with sales permit for ivory objects no. 2». Спинка рамки — слоновая кость, слегка повреждённая. По современному европейскому праву для продажи таких предметов требуется специальное разрешение. Оно есть. Это деталь бюрократическая, но показательная: лот готовили к продаже всерьёз.

Кто и зачем это купит

Эстимейт 10 000–18 000 EUR (922 000 рублей по нижней планке) — для Фаберже с клеймом Перхина это скромно. Крупные произведения мастерской уходят за сотни тысяч фунтов на Christie's и Sotheby's. Небольшие предметы быта с убедительными клеймами — в диапазоне, близком к этому лоту.

Покупают такие вещи прежде всего специализированные коллекционеры Фаберже — их в мире несколько сотен активных. И люди, которые хотят иметь дома подлинную петербургскую историю, а не репродукцию. Рамка с клеймом Перхина — это возможность за разумные деньги прикоснуться к тому же кругу предметов, что стоят в Оружейной палате.

Общий вес примерно 213 граммов. Вещь весомая буквально — не игрушка.

Фотографическая рамка без фотографии. Кто смотрел из неё на петербургский стол сто двадцать лет назад — теперь не узнать. Осталась рамка, клейма и мастер, который умер в том же году, когда её сделал.

Лот и торги: Drouot

Кстати, недавно мы рассказывали о похожей аукционной истории: Серебряную голову лошади «от Фаберже» выставили на Drouot за 30 000 рублей: что скрывает клеймо.

Хотите узнавать больше из мира аукционов — подписывайтесь на наш канал.